Театр на Подоле сыграл в карты

Интеллектуал Олег Липцин сделал шаг навстречу своим зрителям и поставил плутовскую комедию Гоголя «Игроки», в которой мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет

Гоголевские «Игроки» в режиссерском списке Олега Липцина выглядят, как гречневая каша с мясом в меню элитного ресторана. Кокто и Джойс, Софокл и Шекспир, Мисима и Беккет, Гоцци и Бруно Шульц, Хармс и Акутагава – такими были до последнего времени его литературные предпочтения. А тут не «Шинель», не «Петербургские рассказы», не «Записки сумасшедшего», а «Игроки» – пьеса хулиганская и декларативно неглубокомысленная. Хоть и заканчивается она резонерским, с байронической претензией, монологом главного героя, понятно, что писал ее Гоголь единственно с целью щегольнуть лихо закрученным сюжетом, знанием жизни мизераблей и ослепительным юмором.

Тем более, что, не в пример своим коллегам по цеху, писатель в порочной страсти к зеленому сукну замечен не был. Поэтому, в отличие от Пушкина и Достоевского с Тургеневым, карточную игру не демонизировал и мистической подоплеки в ней не усматривал. Шулерская шайка-лейка, охотящаяся по ярмаркам и заезжим дворам на денежных купцов и помещиков, более напоминает персонажей плутовской комедии, чем романтические образы в духе Германа. Однако, в отличие от пушкинской графини, герои Гоголя охотно делятся со зрителями секретами своего мастерства, попутно пытаясь обчистить друг друга, из-за чего пьеса местами напоминает современную криминальную хронику.

Постановку «Игроков» Олегом Липциным можно считать настоящей любезностью по отношению к киевской публике. В последние годы один из самых ярких представителей театрального андеграунда 90-х, живущий сейчас между Парижем и Москвой, во время своих рабочих визитов в Киев вел себя как настоящий мизантроп и бука. То загонит зрителей, доверчиво пришедших на его совместный с Влодко Кауфманом перформанс, в темную комнату с надувным резиновым полом, и они, вполне по-хармсовски, начнут валиться друг на друга. То заставит полчаса наблюдать, как его любимая актриса Алла Даруга пьет пиво или молчит, улыбаясь своей божественно-сумасшедшей улыбкой. Даже самые стойкие поклонники липциновского таланта стали роптать и жаловаться на герметичность художественных смыслов и туманность подтекстов. А ведь Липцин, которому и самому-то мало равных как комическому актеру, умеет, выражаясь гоголевским языком, закрутить на сцене этакое, дьявольское. Кто видел «Дюшес» по Джойсу в его безвременно закрытом «Театральном клубе», – те знают.

Совместную работу с Театром на Подоле Липцин сделал не иначе как в приступе хорошего настроения. В этой пьесе нет ни одного женского персонажа, одна только загадочная Аделаида Ивановна, которая на поверку оказывается колодой карт. Зато, как всегда в спектаклях Липцина, не обошлось без переодеваний девочек в мальчиков. Актриса Тамара Плашенко была наряжена лакеем Гаврюшкой, исполнив эту несвойственную ей роль с изяществом и аристократизмом. Коридорный был при русой косе и весьма кокетлив, хоть и с наклеенными усами. Прочие роли поделили между собой актеры Театра на Подоле, с удовольствием перевоплотившиеся в компанию идеологов шулерского искусства. Помимо них, на сцене, затянутой зеленым сукном, присутствовали волшебный сундук, взаправдашний иллюзионист, показывающий карточные фокусы, и бокал, из которого можно пить на расстоянии. Именно потому, что самые простые цирковые штучки в театре выглядят как неожиданный подарок, они оживили действие и вызвали у зрителей детский восторг. После окончания спектакля мало кто удержался от соблазна заглянуть под стол, чтобы увидеть, куда же делось шампанское из бокала.

Автор: Ольга Островерх, "24"